Другие

Другие

«Как это, целоваться?» — размышляла я, сидя в тишине. — «Я уже и не помню». Но едва мои губы коснулись нежной кожи моей тихо спящей девочки, я все вспомнила. Плоть заныла в истоме, возвращая память о ее губах. О том, как она касалась ими меня, а зубами слегка прикусывала мою нижнюю губу. Это без сомнения было оно: то чувство, которое не отпускало меня все эти годы и, за которое я полюбила ее. Я бережно укрыла любимую стареньким клетчатым пледом и отошла к балкону, чтобы не тревожить ее сон, которого в последние дни было слишком мало. Теперь, когда память вернулась ко мне и я не сомневалась, что она моя единственная, время не имело значения. Теперь мы всегда будем вместе, что бы ни случилось, а значит, есть время сделать передышку и, наконец-то выспаться. Мне бы тоже следовало поспать, но сон не шел. Я тихонько пошла собирать вещи, которые разбросало от взрыва и готовиться к новому походу.

***
Да, взрывная волна в этот раз оказалась мощной, нам повезло, что мы нашли убежище далеко от эпицентра, но даже это не спасло нас от последствий. Кругом все было покрыто цементной пылью, от разнесенной стены. Все наши вещи были разбросаны и похоронены под руинами бывшей панельной квартиры. Я вытащила свой рюкзак из под камня и встряхнула его. Разлетелась цементная крошка. В носу зазудело и захотелось чихнуть. Я зажала нос пальцами и оглянулась на Кристинку. Она спала, укрывшись пледом с головой. Я вышла в коридор и подобрала с пола наш походный котелок, кинула его в рюкзак. Оглянулась и посмотрела на помещение, которое раньше было кухней. Там еще сохранилась мебель: стол, пара стульев, и, даже, плита. Я вошла и протерев ладонью стул, села. Кухонька чем-то напоминала нашу. Нахлынули воспоминания… Наша прежняя жизнь, возможно, мне не хватало ее. Я вспомнила, как мы просыпались, нежно целовали друг друга и сладко потягивались в мягкой кровати. Шли на кухню. Крис сразу доставала турку и варила крепкий кофе, а я замешивала яйца для омлета. Мы завтракали, просматривали новости в ленте, обсуждали планы на вечер, досуг после работы. Наши будни были размеренными, где-то даже скучными, но наполненными любовью. А в выходные мы до обеда валялись в кровати, придавались страсти или придумывали походы в интересные места. Теперь же, походов нам хватало. А вот о любви мы, кажется, забыли, до сегодняшнего момента.
К сожалению, нам всем пришлось выпить глоток забвения и больше не вспомнить друг друга. Помню, как однажды, пришла с работы и не узнала свою малышку. Но на это и был расчет. Государству не нужна была любовь, ему нужна была лишь армия бесчувственных солдат, способных только подчинятся и выполнять приказы. Цистернами развозили на предприятия и поили людей на улицах этим чудодейственным напитком, способным «излечить всех от болезни», вирус которой якобы уже начал поглощать наши сознания.
Я зашла в комнату, а там сидела она — девушка, к которой я ничего не чувствовала. Мы просто жили в одной квартире, сосуществовали вместе. Она также безучастно посмотрела на меня и сухо сказала: «Привет, как день». А вскоре пришла повестка и, нас распределили в разные войска. Вот и настало то самое «будущее», которого «все так долго ждали». Наконец-то установленный контакт с внеземным разумом привел нашу планету к войне. Выпив целебный напиток, мы получили вакцину от инопланетного вируса и, теперь могли сражаться со вторженцами, защищая свой дом.
Несколько лет я скиталась по городам и странам, наблюдая взрывы и скрываясь от врагов. Мой дробовик был всегда наготове, увидев инопланетную тварь — разнести ей башку. Я ни дня не вспоминала о свой девушке, с которой мы так нелепо расстались. Как будто ее никогда не существовало в моей жизни. Пока, одним осенним днем, сидя в окопе, я вновь не увидела ее. Красивое создание с длинными каштановыми волосами, блестящими на солнце, чуть вздернутым носиком и в безумно привлекательной облегающей униформе. Я отвлеклась от стрельбы и во все глаза уставилась на нее. А она повернулась и игриво подмигнула мне. Мое сердце бешено заколотилось, а во рту мигом пересохло.

— Кристина! — весело сказала она и подала мне руку в знак приветствия.
— Угу, — улыбаясь, закивала я.
— Может водички? — предложила она, видя, как я не могу сказать ни слова.
— Спасибо, — я приняла фляжку и сделала несколько живительных глотков.

Так состоялось наше знакомство, немного нелепое, но бесспорно прекрасное. Секс случился сразу, быстрый, механический, без поцелуев. Мы слишком изголодались по близости и женскому телу. Вскоре Кристина перевелась в наш батальон и мы начали встречаться, медленно, не торопясь, познавая друг друга вновь. А месяц спустя мы бежали из армии и теперь числились дезертирами. Случилось это потому, что мне открылась истина.
Бок о бок мы воевали в очередном городе, уворачиваясь от гранат и обстреливая инопланетян. Мы старались держать этих тварей подальше. Хоть вакцина и действовала, но лучше было избегать ближнего боя. Перебегая от одного здания к другому, я прикрывала Кристину, пока она отстреливалась. Рванув чеку, я швырнула гранату за угол полуразрушенной стены, желая поразить врага, но он, увидев летящий снаряд, метнулся в окно и выпрыгнув, приземлился у самых моих ног. В ужасе я стукнула его прикладом по голове. Чужеземец потерял сознание. От удара его шлем расстегнулся и накренился набок. Увидев это, Крис сказала:

— Давай посмотрим, как он выглядит.

Я пнула шлем ногой и он скатился с головы, показав нам темно-русые волосы и слегка небритое лицо молодого парня. Опешив, мы замерли и в недоумении переглянулись.

— Это человек, — сказала я Кристине.
— Ага.
— Получается, все это время мы убивали себе подобных? — в ужасе произнесла я.

Инопланетяне всегда были людьми. Никакого вторжения не было, кроме вторжения в наш мозг. И вакцина не была вакциной, мы выпили какой-то препарат, позволивший затуманить нам сознание и заставив сражаться против друг друга. Государство манипулировало своим народом, заставляя его самоуничтожаться. Разделили всех на два лагеря: кто-то думал, что он «чужой» и захватывает планету, а кто-то защищал свой дом от «чужих». Люди боролись с «не такими как они», которые в свою очередь являлись людьми.
Поняв это, мы больше не могли оставаться пешками в чьих-то руках. Сорвав лычки, мы бежали, принадлежа теперь только самим себе. Как быть дальше мы не знали. Спасти всех и победить систему не возможно. Нам остается только скитаться и скрываться, оставаясь незаметными.